Когда я шел на интервью, он позвонил мне и спросил, успеет ли он позавтракать перед моим приходом. В 20:07. На данный момент это все что вам стоит знать о Дмитрии Колодине, потому что дальше он расскажет все сам.

Начнем с простого: расскажите о себе?
Я начал работать, наверное, лет в 13 и за всю жизнь официально проработал 2,5 года. Я работал в разных сферах, но они все были связаны с моим желанием творить что-то новое, что-то хорошее. Сейчас я активно развиваю рынок продакшна, связанного с кинопроизводством, связанного с барной культурой, с разного рода ивентами. Со всем, где нужно что-то делать.
У меня был долгий этап, когда я работал в политике, занимался выборами, технологиями, работой с людьми. Я хотел нести какое-то добро в массы, но в какой-то момент я понял, что это не мое, потому что политика хороша, но не всегда честна. Тогда я ушел в рекламу, потому что реклама — это то же самое. Если там мы продаем какие-то социальные проекты, то здесь мы продаем продукт. Но когда я понял, что реклама — это, конечно, интересно, но и она не далека от политики, я решил уходить в какие-то свои проекты, нести что-то светлое и доброе. Зарабатывать деньги, параллельно реализовывая амбициозные проекты, которые мне интересны.
Кто помнит политиков, которых выбирали в 1996 году? В 2002 году? Никто уже, если они не стали единоглавными лидерами. И тебя забывают вместе с ними. Но когда ты творишь свою историю, она остается. Это я нашел в продакшне.
Кто помнит политиков, которых выбирали в 1996 году? В 2002 году? Никто уже, если они не стали единоглавными лидерами. И тебя забывают вместе с ними. Но когда ты творишь свою историю, она остается. Это я нашел в продакшне.

Вы понимали, что профессиональное направление, которое вы выбираете к 30ти годам, это, скорее всего, до конца жизни?
Да нееет. Вот честно, как я себя вижу в 45 лет: у меня есть какой-то домик, возможно, на берегу моря, но это идиллия. Я хочу, чтобы у меня был свой бар, но он будет бар-библиотека, в плане того, что люди буду приходить туда, читать книги, рассказывать свои истории, пить коньяк, а я буду слушать их истории и переносить их в письмо. Истории людей, про которых кто-либо вряд ли когда расскажет, но они наверняка интересны тем, чем интересен каждый человек в своей жизни.

Есть гениальная книга Лукьяненко, она называется «Спектр». Там люди могли путешествовать между мирами, и главной проблемой было вернуться назад, потому что для того чтобы посетить очередной мир, человек должен был рассказать интересную историю, и все посещали только один мир, потому что все рассказывали свою автобиографию, а автобиография каждого человека уникальна. Оттуда у меня подчерпнулась мысль: а почему бы не рассказывать о людях?

Немного отходя от темы, хочу рассказать про один парадокс. Недавно вышел проект «100 новых лиц Казахстана». Это политический проект, его делает один мой друг. Но удивительно, что в эти сто лиц были включены люди, которые купили 1000 патриотических ленточек. И это новое лицо Казахстана. В то время, когда я каждый день вижу новые лица Казахстана вокруг себя. Это люди, которые творят историю, которые известны в мире, которых приглашают на какие-то там симпозиумы. Ни одного из них там нет. Люди, которые делают что-то для Казахстана в этот список не включены, но туда включают людей, которые покупают патриотические ленточки. Для меня это парадокс. И поэтому, наверное, я хочу рассказывать истории людей, которые творят этот мир, делают добро, но о них не говорят, потому что они не маньяки, не убийцы, не украли миллионы. Они просто каждый день систематически делают хорошие дела, и от этого мир становится лучше.

Где-то там, отвечая на это вопрос, я вижу, что я смогу поменяться, ведь я же параллельно сижу, пишу песни, пишу книги, занимаюсь продвижением каких-то интересных людей в плане живописи. Я занимаюсь поддержкой талантливых молодых людей в той мере, в какой я могу это делать. Я соединяю людей, которые поют с теми, кто может их продвинуть в плане музыки. Я не продюсер, я не зарабатываю на этом деньги, но у меня достаточно много знакомств, чтобы какие-то интересные проекты совмещать. Это отдельное направление, которое мне нравится, и когда-то я просто приду к тому, что буду рассказывать о людях. И ещё я вижу, что там будет пекарня с булочками с корицей. Я люблю печь, это мой отдельный маленький фетиш.

Это все интересно, но на все не хватает времени. Одной жизни слишком мало.

Люди, которые делают что-то для Казахстана в этот список не включены, но туда включают людей, которые покупают патриотические ленточки. Для меня это парадокс и поэтому, наверное, я хочу рассказывать истории людей, которые творят этот мир, делают добро, но о них не говорят, потому что они не маньяки, не убийцы, не украли миллионы. Они просто каждый день систематически делают хорошие дела, и от этого мир становится лучше.

Когда из рекламы уходили в продакшн, не было страха, что не попрет?
Нет. Потому что изначально я занимался этим параллельно.
Находясь на должности копирайтера, через год я ушел креативным директором в другое агентство, потому что в предыдущем мне сказали, мол, ты че, ты не можешь через год стать креадиром, это нонсенс. Хотя на тот момент я вел сразу 30 брендов. Ну вот я ушел и работал на свое агентство в плане креатива и в плане продакшна, но там вел только два бренда — Sony и Samsung. Потом я с ними тоже закрылся, потому что я понял, что работать на дядек с большими деньгами не интересно. Даже не то чтобы не интересно, я поменял позицию. Мы стали продакшном, который не делает для всех. Мы стали людьми, которые сами выбирают себе клиентов. Если мне не интересен клиент, то я никогда с ним не буду работать. Но при этом, если к нам приходит клиент, то он знает, что мы сделаем лучше, чем кто-либо. Если это уже делал кто-либо в мире, то мы сможем это повторить, потому что мы используем все современные технологии, которые только возможно.
Никогда не было ссыкотно. Не ошибается только дурак, потому что он думает, что это не ошибки, а норма.

А были какие-либо финансовые затруднения?
Нет.
Я начал все без денег. И да, это сложно в плане того, что ты не начинаешь с каких-то мега-крутых проектов, но здесь нужно понимать, что твои амбиции должны базироваться на рациональном расчете твоего кошелька. Если я могу сегодня потянуть сам три бара параллельно, то я не буду брать десять. Я понимаю свой потолок и, конечно, стремлюсь брать больше, ставить перед собой новые планки, что отражается, на многих моих факторах здоровья, но при этом я почти ни разу не залазил в такую задницу, из которой потом не мог вылезти. Один только раз я профакапился и не работаю больше с государственными органами. Это долгая история, в которой завязано много лиц, но суть в том, что она закончилась и для меня: минус 5,5 миллионов. Закончилась, ну и чёрт с ней. Я готов поддерживать социальные проекты, всякие там марафоны, но влазить в какие-то государственные проекты, когда финансирование начнется через полгода, а сдать нужно было позавчера, и тебе говорят «все, спасибо, до свидания», а потом еще и в суд подают, думаешь, мол, да нафиг это надо, когда есть честный коммерческий рынок, где люди знают, что ты не подведешь, делают предоплату, все сдается в срок, все счастливы, все улыбаются и делают новые заказы.

И на сколько зарплата топового креадира отличается от того, что вы зарабатываете сейчас, работая на себя?
Это разные вещи, даже не в плане денег. Одно дело — ты сидишь на работе, ведешь бренды, выигрываешь тендера для своих больших дядь, которые над тобой, и получаешь мизерную долю от всего этого. Другое дело, когда ты сам владеешь чем-то и тут у тебя уже нет зарплаты. Ты платишь людям зарплату, и иногда твой доход может быть меньше, чем доход креативного директора, потому что у тебя есть ответственность перед людьми, тебе нужно оплачивать аренду цехов, складов, электричества и т. д. Люди-то сидят на простом месте, у них есть фиксированная зарплата, бонусы, и ты иногда можешь получить даже больше, чем зарплату креадира. В хороший месяц, когда все без факапов. Ну, а вообще, все деньги, они в обороте. Потому что если ты пытаешься развиваться, то ты определенную часть своего дохода, дохода компании, вкладываешь: ты покупаешь новые машины, чтобы они у вас были, новое оборудование, новые станки, а они все стоят по 5−6 миллионов. И ты такой думаешь: «Когда-нибудь я накоплю себе на машину. Я хочу Хаммер и я его куплю».

А когда-нибудь и бар.
Не, если я захочу, я построю себе бар. Если я захочу, я в любой момент куплю себе машину. Просто это нерациональное вложение денег на данный момент. Это блажь.
Вот построю я бар, но ведь им нужно заниматься: нанимать дополнительный штат людей, смотреть, окупится или не окупится. Есть в планах бар, даже в Алматы, тематический, мы его обсуждали, он будет окупаем, но на это нужно потратить время и кучу денег. Сейчас это нерационально, потому что есть сферы, в которые нужно вкладывать деньги постоянно. В развитие того же самого арт-департамента в кинематографе, потому что, на мой взгляд, мы сейчас одни из самых лучших. Потому что ни один другой арт-департамент не имеет свои цеха, свои станки и свои склады, где хранится реквизит. Но при этом, если взять опыт тех же москвичей или украинцев, мы были бы на самом низком уровне.
Сейчас рынок Казахстана очень интересен для российского и европейского рынков, сюда заходит очень много больших компаний, и мы понимаем, что вот эту тематику нужно развивать. Теоретически, если бы у нас появился вдруг миллион долларов, мы бы сделали тематический павильон, который был бы востребован, чтобы там снимали, потому что Казахфильм — это устаревшее предприятие, которое не модернизировалось со времен Союза. Оно было государственным, сейчас переходит в частные руки, но ему далеко до того, что есть на Мосфильме, что есть в украинских кварталах, где строят павильоны, в которых есть все, и не надо ехать по городу и что-то искать. Вот это было бы интересно.
Если бы трамвайное депо отдали нам в субаренду, мы бы построили офигенный павильон, куда бы ездил снимать Голливуд. Почему нет? Голливуд уже снимает в Казахстане, просто мало кто об этом знает. Например, это, конечно, не Голливуд, но тот же самый сериал «Марко Поло», который снимался в Казахстане. Западу интересен наш рынок, но есть определенные нюансы, в том числе отсутствие баз, где можно было бы снимать.

В самом начале вам кто-то помогал, или вы, сильный и независимый, делали все сами?
Я искал людей, которые были бы близки мне по духу. С этим намного сложнее. Я искал золотые руки, их очень много в Казахстане, но они не знают, как себя развивать. Есть люди, которые очень хорошо делают мебель, мастера своего дела, я вот с них и начал. Я им объяснял что да как, изучал рынок, консультировался у людей из этой сферы, брал лучшее. Собирал людей, которые умеют. Мне папа всю жизнь говорил: «Помогайте талантам. Бездарности и так прорвутся». Теперь это принцип компании: у нас нет ни одного человека, который не был бы талантлив в чем-то. Это не значит, что они талантливы во всем. Есть люди, которые шикарно работают с деревом, есть те, кто шикарно обращаются с металлом, те, которые удивительно рисуют, у которых есть магическое видение. Яна Тюлькина — хороший пример отличного художника-постановщика, который востребован как в Казахстане, так и в Украине, России и Белоруссии. Она - единственная из художников-постановщиков, которой оплачивают перелет к ним, чтобы она там работала, потому что она входит в топ художников, но при этом ей нужна была команда, которая могла бы воплощать её идеи в любой момент.
Команда формировалась из талантливых ребят, которые, прежде всего, работают ради идеи. Ими движет не материальное обеспечение своей семьи, а, прежде всего, идея, что он делает то, что ему нравится, плюс за это он получает деньги, с каждым разом все больше.
Возвращаясь к вопросу о том, помогали ли мне? Мне очень много помогал отец советами. Очень крутой чувак. Крутой режиссер. Крутой технолог. То, что он делал, я никогда, наверное, не повторю. Он крутой художник. Есть к чему стремиться, смотря на него. Он мне помогал советами, и я, как любой амбициозный человек, не прислушивался, наступал на грабли и потом понимал, что да, папа был прав.

Как вы нашли первого клиента?
На улице. Он пришел в агентство, где я был креативным директором, и оно от него отказалось. Я вышел с ним покурить, мы разговорились. Так мы начали работать с компанией Sony. Типа давайте попробуем. И мы начали работать. Через Москву, обслуживая азиатский Sony.
Параллельно был пример того, как я в нашу компанию завел по креативу, вместе с моим другом Максимом Сиваковым, компанию UNICEF. Это было не интересно никому, потому что, мол, зачем заниматься защитой прав детей? Там же думать надо. А им было важно, чтобы были думающие люди. В нашей команде как раз таких много.
У нас куча таких клиентов, и мы разделяем это: есть креативная часть, там, где не нужно производить, но нужно думать, производить анализы. В этом силен больше Максим Сиваков. Ко мне обращаются больше в плане выработки каких-то совместных стратегий продвижения, но в какой-то момент я просто ушел и сказал: «Давайте я лучше буду за продакшн отвечать». Понятно, что есть Золотые Руки, которые с нами работают, но при этом должны быть еще и Золотое Мозги. Понятно, что у Золотых Рук есть золотые могзи, но они очень узко заточены. Ему лучше сказать, что вот тут лучше вот так сделать, потому что он видит всю картинку, весь пазл на 10%. Нам приходится видеть пазл на 100%, даже на 150%, потому что мы думаем, как он будет выглядеть в дальнейшем. Мы не стремимся к таким амбициям, хотя мне нравится пословица: «Всегда стремись к звездам, тогда ты сможешь прыгнуть выше своего потолка». То есть лучше всегда стремиться к Каннам, чтобы получить Оскара. Стремись сделать невозможное, и тогда ты точно перешагнешь себя и чего-то достигнешь.

Когда брались за первые проекты, не было страха, что клиентам не понравится то, что вы делаете?
Да мы рисковали, мы проигрывали в первое время. Проигрывали по деньгам, с зарплаты просто вкидываешься, потому что, понимаешь, на старте всегда бывают моменты форс-мажоров. Застрял у тебя грузовик где-то под Астаной, и ты теряешь два дня, или перевернулась газель, и ты теряешь все, что в ней. Тебе никто не будет платить за то, что она перевернулась. Тебе нужно это восстановить, сделать заново и поставить. Такое бывает и форс-мажоры обычно учитываются в общей кассе всех проектов. Мы считаем так: в год возможен один проект, где ты попадешь. Если их у тебя в году два — нужно задуматься. Если три, то тебе нужно бросать это дело. Простая философия: если ты за год три раза начал где-то платить своё бабло, все, бросай это дело, это не твое. Это мир, реальность, здесь случается всякое дерьмо, и тут главное — сохранить свое имя. Стараться мирно выходить из ситуации.

Откуда вы черпаете вдохновение?
Ну вот сейчас мы закончим интервью, я позавтракаю и поеду домой, посмотрю что-нибудь в интернете. Сейчас мы готовимся к сериалу, поэтому, наверное, я посмотрю новые трендовые сериалы, которые я вчера услышал от Цекало, которые он рекомендовал посмотреть. Я сериалы смотрю очень поверхностно — только сюжетную линию. Чаще всего, ты смотришь фабулу, картинку, прогоняешь ее через себя, и она тебе интересна. Так же, как ты просматриваешь клипы. Ты не слушаешь песни, потому что зачастую слушать их невозможно. Ну вот пример хорошего клипа, который сняли недавно в Казахстане для Gazgolder — Meduza. Он шикарный по картинке. Но текст… Ну, мы не лезем, у него ведь есть фанаты, и его кто-то слушает, и это хорошо. Зато клип исполнен действительно красиво.

Чем работа руками отличается от работы головой?
Разница в том, что в некоторых проектах я работаю руками, но когда я работаю руками, я работаю еще и головой. Потому что чувак может офигенно работать рубанком, но у него нет понятия оптимизации времени. И один и тот же проект, если он будет делать его две недели, то я сделаю его за четыре дня.
Пока работают руки, параллельно работает голова и продумывает следующий шаг, причем так, чтобы он был эффективным. Люди обычно об этом не думают. Они поработали рубанком, покурили, теперь заморят. Но можно же обработать одну дощечку рубанком, покрыть ее лаком и приступать к другой, а они обрабатывают сначала все, потом покрывают лаком и стоят ждут. Нет оптимизации, а для меня очень важно время. Нужно как можно эффективнее использовать каждую минуту. Когда работают руки, голова работает быстрее. Ну, в моем случае.

Когда работают руки, голова работает быстрее.

Какие ценности продакшн привнес в вашу жизнь?
Некое самоудовлетворение. Потому что ты видишь конечный результат своей работы, чего не было на всех моих остальных работах. Я был частью цепи, но не видел конечный результат. Ну видел, что билборд где-то там висит, но что изменилось для людей? Повысились продажи, не повысились? Ты видишь просто красивую картинку и все. А сейчас я вижу, нравится это людям или нет. Даже если говорить о съемках — построил конструкцию, и все ходят и говорят «***ть, какая же она *** (замечательная)». Хороший пример: приехали чуваки из Москвы, мы строили теледекорацию, и у них таких теледекораций по СНГ шесть. Они приезжают и говорят: «Это лучшее, что мы видели». Потому что в других странах они стоят дороже. Они говорят, мол, тут все продумано. Потому что там это строят люди, которые узконаправленные, а мы одновременно являемся и рекламщиками, и киношниками, и людьми, которые работают с деревом, с которым не работают ни в кино, ни в рекламе, потому что это очень специфичный материал. Они сказали, мол, как вы такую штуку вообще сделали, чертеж то везде одинаковый. А мы его передумали и сделали по-другому, чтобы он стал многофункциональным, и у нас есть еще один критерий — когда мы делаем долговечную вещь, мы не любим ездить и переделывать. Поэтому нужно сделать раз и навсегда, ну чтобы год стояла и не ломалась. Потому что, если ты будешь ездить каждый раз, как многие делают, на ремонты, ты просто не сможешь нормально браться за новые проекты. Мы закончили проект и потом не паримся, стоит и стоит. Максимум один из двухсот мы едем раз в полгода поправляем ввиду каких-то климатических условий, ветром, например, что-то снесло. А так мы поставили и забыли, потому что возвращаться к проекту — это, в первую очередь, накладно для тебя.
Но есть и проблемы. Одна из них — отсутствие возможности вести нормальную семейную жизнь. Поэтому я разведен.

А в рекламе было больше времени на семью?
Да не, то же самое. Ты так же фигачил кейсы, не спал и не возвращался домой, но, при этом, не было чувства самоудовлетворения в конце. Ты не понимал зачем ты это делаешь. Чтобы 600 тысяч в месяц? Типа ты теряешь семью ради 600 тысяч в месяц. Такое себе. Сейчас ты делаешь своё дело, которое тебе нравится, ты от него кайфуешь, оно тебе нравится, есть ребята, которым нравится это дело. И вот здесь уже повыше семья и то, что ты сейчас получаешь. Сейчас я понимаю, что я готов в ближайшее время жить в этом ритме и не иметь семьи пока. Не в плане семьи, которая осталась за моими плечами, а какой-то новой семьи. Она мне сейчас не нужна. Я самодостаточен.
Амбиции, но это не ценность, потому что у тебя сейчас исчезает потолок того, что ты хочешь. Как у креативного директора или политика у тебя есть потолок. Вот занимаешься выборами в депутаты, потом в парламент, потом в президенты, а дальше куда? Политики приходят и уходят, власти меняются, а кинематограф и искусство остаются в памяти. Если отсечь все то, что приносит нам деньги и все, что нам нравится — это реально останется во времени, ты можешь это потом пересматривать и показать детям. Ты же не можешь сказать детям: «Знаете, я помогал в выборах господину такому-то или работал с мэром такого-то города». Для них это ничто. А так ты показываешь конкретную работу. Они ее тоже поймут, потому что будут другие ценности, другая музыка, другие направления, но это останется с тобой и ты, на основе этого, сможешь дать им какой-то опыт.
Хочется что-то такое же сделать. Что-то доброе и незыблемое, что будет нести какую-то ценность. Станет новой настольной книгой для нового поколения.
Хочется что-то такое же сделать. Что-то доброе и незыблемое, что будет нести какую-то ценность. Станет новой настольной книгой для нового поколения.

Хочется сделать что-то новое, чтобы это осталось в веках?
На самом деле, мы зеркалим то, что было до нас. Как в хорошем, так и в плохом смысле. Но через новые инструменты. И это хочется делать.
Буду немного аполитичен. В общем, у нас много людей говорят, какое правительство ***но, какая ужасная политика, во всем виноват акимат. А ты такой идешь по улице и думешь: «Ну это же не акимат выкидывает бутылки в арыки, это ж вы выкидываете». Нет культуры внутри людей. Не помню точно, какой из режиссеров это сказал, но он сказал: «Мы, ребят, привыкли к *** (равнодушию). Нам просто *** (плевать) на все. Нам насрать на все, что находится от нас дальше метра. Это же не моя уже грязь. Я вон свою пошел выкинул». И ты как единица не можешь с этим бороться, а политики занимаются какими-то более глобальными вещами.
Мы можем долго спорить, но мне нравится Байбек. Не буду говорить, что идеальный политик, но он хоть как-то старается что-то менять. Понятно, что многие вещи нам сразу не нравятся, но он же пытается что-то изменить. Если поехать в другие города Казахстана, то там же вообще охренеть что происходит. А он пытается как-то думать по-европейски. Другое дело, что люди не готовы думать по-европейски. Чтобы его решения положительно принимались, нужно чтобы машины перестали парковаться на велодорожках. Потому что теперь, где есть велодорожки, там есть машины. Поэтому давайте купим эвакуатор и периодически будет всех эвакуировать. Так делают в Европе: нарушил закон, все перед законом равны. Но тогда давайте эвакуировать и Гелендвагены, которые на велодорожках тоже паркуются. Это система, и Байбек же не должен заниматься тем, что эвакуаторщик не убирает Гелендваген, потому что они там как-то по-другому решают. Он должен думать более глобально, и все рушится на уровне мелких проблем, на уровне нас, потому что нам *** (всё равно). И это проблема всего государства. Всего постсоветского пространства.
Просто за популизмом должно стоять какое-то реальное дело, и я стараюсь больше делами брать. Мы хотим, чтобы сюда приезжали россияне и говорили, что в Казахстане снимают лучше, чем в Грузии, нам нравится здесь снимать больше, чем в Киеве, нам нравится здесь снимать больше, чем в Москве. Это показатель. Это круто. Мы работали на шоу «Я — миллионер» с Эрнстом, мы работали с Бастой, мы работали с топовыми людьми, и они всегда говорили «вы крутые». Но для меня это еще не показатель моей крутости, командной, потому что мы еще не достигли своего апогея. Но это показатель того, что мы можем с кем-то конкурировать. Хочется конкурировать с чем-то большим, стремиться выше, а самое главное — хочется, в конце концов, создать свой продукт. Неважно, книга, фильм или что-то еще, но создавать свой продукт, который был бы интересен. Не обязательно даже съемочный продукт. Может, это будут какие-нибудь детские кроватки. Хороший пример — это один из богатых людей, который открыл свой ремесленный цех и выпускает игрушки для детей. Не будем его рекламировать, он есть в «Marwin». И он молодец. Он открыл свое дело, и он стал брендом сам для себя, потому что он захотел, и у него были для этого возможности. Хотелось бы, чтобы все люди к этому шли, потому что сейчас нет проблем с тем, чтобы стать известным, крутым, востребованным, потому что есть простая формула: талант — это труд, помноженный на труд, а гениальность — это труд в кубе. Чем больше ты трудишься, тем лучше ты становишься, в какой сфере бы ты ни был.

Чем больше ты трудишься, тем лучше ты становишься, в какой сфере бы ты ни был.

Планируете ли и дальше развиваться в этом направлении и в будущем стать, скажем, арт-продакшн агентством?
Нет. Я сейчас планирую, в ближайшие два года, поменять страну обитания. Здесь есть команда, которая работает, я хочу довести ее сейчас до совершенства, чтобы я мог не присутствовать на площадке, не присутствовать при общении с клиентом. Расставить все по местам, рассказать, кто будет за что отвечать и поехать дальше, расширяться. Яна, допустим, уже в Москве, она занимается Москвой, и у меня есть отдельное направление в Москве, которое мне интересно. Причем Москва, она мне интересна как площадка, но это такой перевалочный момент, чтобы заработать еще денег и ехать в Европу, либо в Штаты. Но чтобы при этом здесь все работало. Парни, может, захотят, чтобы это стало самым крутым арт-агентством, но тут уже им решать.
Америка — это потолок, туда мы хотим, потому что Голливуд — это, все равно, самая крутая площадка. Либо Болливуд в Индии. Хочется расширяться, не просто территориально по Казахстану, а в плане каких-то новых идей. Новое мы хотим что-то для Казахстана принести.
Один наш хороший знакомый, продюсер, режиссер, который активно работает с ТНТ, СТС, год назад сказал классную мысль: «Ребят, вы в Казахстане доказали, что вы можете снимать офигенную рекламу. Это интересно многим, и поэтому сюда едут европейцы, едут россияне. Вы снимаете офигенные клипы. Но покажите, что вы умеете снимать здесь сериалы. Множество сериалов снимать в России дороже, чем в Казахстане, поэтому мы можем привозить звезд сюда и снимать здесь. Потому что никто не выкупит, что это снималось в Казахстане, при этом, мы экономим по баблу, со столь же эффективной командой. Че нам париться?». Айсултан — это прорыв и один из главенствующих режиссеров в России, на мой взгляд, который снимает клипы для современного топового музыкального рынка — L’One, Иван Дорн. Казахстанские сериалы — это полное ***но. Есть хорошие фильмы, но я их по пальцам пересчитаю.
Чем больше охват аудитории, чем больше это окупается. Если в сериале будут интересный сюжет и российская звезда, то это будет интересно российскому рынку. Соответственно, это новый шаг в развитии киноиндустрии Казахстана. Хороший пример интеграции российской звезды, уже российской звезды — это фильм «Брат или брак». Сабуров ведь уже российская звезда, хоть и казахстанец, но, при этом, это один из самых топовых фильмов по окупаемости. Они заработали около полумиллиарда тенге, а для казахстанской киноиндустрии это астрономическая сумма, учитывая, что они вложили в фильм около 200 000 баксов. Это самый окупаемый отечественный фильм за последние десятилетия, и именно поэтому сейчас бум казахстанского кино.
Сериалы в Казахстане провисают, потому что нет денег, нет хороших актеров, но никто не пытается работать с деньгами извне. Привлечь их оттуда, это будет дешевле для них, но продавать на другие каналы. Это — то направление, которое мне интересно, поэтому я хочу через некоторое время переместиться в Москву.

С кем бы вы хотели поработать?
С «Игрой Престолов». Я уверен, и мы обсуждали это с ребятами из Болливуда, «Игру Престолов» можно было построить в Казахстане и снять ее дешевле, потому что у нас есть все локации, которые заявлены в сериале. По визуальному ряду все это можно было бы воспроизвести здесь.
По клипам — зависит от исполнителя. Идеи всегда разные. Можно построить космический корабль, замок… Из моих личных рекордов — за 18 часов домик рыбака в скандинавском стиле на берегу мертвого озера. У нас ничего с собой не было, мы просто привезли материалы и собрали его за 18 часов. Это был ролик для Reno, он выиграл какие-то премии международные, и все думали, что этот ролик снимали в 18 странах, все говорили «*** (ничего себе) у вас денег», а все сняли за три дня в Казахстане, в нескольких местах. Было очень сложно, но очень прикольно.
Мы для того же проекта сняли квартиру, и внутри квартиры за ночь построили гараж. Хозяин квартиры ночевал с нами, ну чтобы мы там ничего не сделали, это же vip-дом. Утром он просыпается, а у него вместо гостиной гараж, где стоит мотоцикл, другие стены, новый свет, инструменты, и он такой: «***, я когда ложился спать, думал, что вы прикалываетесь». Типа он просыпается, а у него помимо того, что еще одна комната переделана, обои переклеены, и будто новая комната, а тут еще гараж с техникой. А потом приезжают россияне и говорят: «*** (ничего себе) вы *** (бесстрашные), вы в квартиру еще мотоцикл загнали!». И они просто в шоке, потому что у них не было времени на переезд в какой-то реально существующий гараж, который можно облагородить, и у них возникла фейк-идея: «А давайте построим гараж внутри квартиры». Квартира на первом этаже, но было проблематично, потому что это акиматовский коттедж в районе типа супер-VIP, там шуметь нельзя, и надо было делать все очень тихо, ночью. Это было эпично. Мы только вернулись с китайской границы и сразу же начали строить. А россияне там еще доснимали пару часов и ехали смотреть. У нас был разрыв часов в 12−15, и когда они приезжают, первая реакция: «Ни*** себе, гараж построили». А там, в этот момент, пока они уезжали, уже дом разнесли, разобрали. Они *** (очень сильно удивлялись), типа как вы это делаете, вас же немного заявлено. Где? Когда? Как это происходит вообще? Люди в шоке, ну, в приятном шоке. В России все строится по-другому: есть отдельно люди, которые отвечают за декорации, есть отдельные реквизиторы, у реквизитора есть помощник, у этого помощника есть люди, которые все буду выносить на площадку, у тех, кто строит декорации, есть отдельные помощники, есть отдельно художник. Там целая банда людей, а тут пять человек превращают все в сказку.
У нас просто фишка в том, что мы никогда не *** (не проваливаемся). Была куча примеров, когда художники и разные департаменты косячили, но мы старались минимизировать ущерб или даже сделать так, что мы вот знаем, что мы косякнули, но чтобы никто этого не понял. Поэтому мы постоянно возим с собой кучу реквизита и кучу идей.
В последний раз мы снимали для Юнилевера, и это был единственный пример, когда после первой смены генеральный из Стамбула и топ-менеджер из Австралии были настолько вдохновлены, что они сказали: «А что мы тут будем делать? Вы и так все отлично делаете». И ушли.
Это очень сложный процесс, нужно, чтобы вся команда отработала очень четко, чтобы никто нигде не *** (не провалился). Пока тебе самому не понравится, все не хорошо. Потребитель этого не замечает, но, когда ты профессионалам раскладываешь по кадрам, они говорят, что да, это круто.

«Игру Престолов» можно было построить в Казахстане и снять ее дешевле, потому что у нас есть все локации, которые заявлены в сериале. По визуальному ряду все это можно было бы воспроизвести здесь.

Что бы во посоветовали людям, которые решили радикально изменить сферу своей деятельности?
Не ссать. Все просто.
Но главное, чтобы твои амбиции подкреплялись твоим желанием, чтобы не просто «я хочу». Это проблема современного поколения — все хотят очень быстро заработать на лексус, квартиру, и *** (ничего) не делают. Так не бывает. Ничего не бывает просто. Будут всегда сложности, главное — не ссать.

Ничего не бывает просто. Будут всегда сложности, главное — не ссать

Вы радикально изменили свою жизнь, повидали некоторое дерьмо, и можно ли сейчас сказать, что вы ни о чем не жалеете и вы счастливы?
В плане личности, которая к чему-то стремится, я счастлив, а вот во всех других… Я хотел бы успокоиться, сесть и просто писать. Не важно, нужно это кому-то или нет. Просто писать и делиться этим с людьми. Это то, чем я хотел бы когда-нибудь заниматься. Возможно, песни писать, возможно, снимать клипы свои, но успокоиться. Не пытаться за всем уследить, помогать, развивать. Это же все равно стартап, а стартап начинает становиться стабильным лет через 10−15, когда появляются звенья, боссы, и ты можешь просто выдохнуть. Но пока они не появятся, ты будешь находиться в постоянном напряжении.