В 2016 году Анастасия Константинова решила рвануть в солнечную Италию из Алматы с одним чемоданом. Там она и осталась. Сейчас у неё свой магазин и бесценный багаж «кулсторис» о жизни в новой стране. Сама Настя отмахивается и отказывается примерять на себя «какие-то ордена». Но её опыт показался нам безумно интересным, ведь даже находясь в своей стране в довольно комфортных условиях, не все способны решиться заняться своим бизнесом. Сан-Ремо — это прибрежный курортный город на северо-западе Италии. Многие знают его как город музыкального фестиваля и казино. Мы поговорили с Настей и расспросили её о таком кардинальном решении, а также узнали об особенностях ведения бизнеса в Сан-Ремо.

Почему ты решила переехать именно в Сан-Ремо? Рассматривала ли ты другие места для переезда?
Я бы не сказала, что идея переехать просто однажды пришла в мою голову. Она была с того дня, когда я приехала в Алматы и поняла, с чем придётся столкнуться. Потому что важную часть своей жизни я прожила в Лондоне, и сравнение Лондона и Алматы оказалось, скажем, очень радикальным. Хотя, я из достаточно маленького города Актобе. Но мне есть с чем сравнить. И вот такая полярная разница между той жизнью, которую я вела, и той, что мне предстояло вести, к сожалению, меня повергла в шок. Примерно полгода я приходила в себя и, наверно, смирялась с тем, что ну вот теперь пока будет так. Надо было как-то привыкнуть. Я не знала города. Я толком не водила машину. Но меня спасло то, что я достаточно быстро нашла работу. Когда у меня сложились какая-то рутина и распорядок дня, мне стало попроще. Я точно знала, чем мне заниматься, куда пойти. А вот в период растерянности мне было как-то невесело. Я привыкла к Алматы и осознала всю прелесть гораздо позже, не в первый год жизни. Я пожила в этом городе три года, прежде чем переехать. И несмотря на количество позитивных вещей — люди, с которыми я познакомилась, друзья, которых я нашла, места, в которых я побывала — Алматы как город расстраивает пробками, смогом, отсутствием организованности, миллионом других вещей. Всё это не давало мне покоя, потому что я ведь знаю, как можно лучше. Можно лучше жить, можно делать многие вещи проще, можно зарабатывать больше, и я могу это сделать. Поэтому идея переехать была всегда в голове. Почему Италия? На самом деле, мне было всё равно, куда ехать (смеётся). По сути, я не выбирала Италию, исходя из возможностей поехать в ряд каких-то стран по списку. Так получилось, что у меня были знакомства с людьми, которые здесь живут и занимаются оформлением документов и помощью с переездом. И мы с отцом обратились к ним. Они предложили приехать и посмотреть, сделать какой-то вывод для себя, насколько это интересно и хорошо. Так мы и сделали. Мы приехали в мае 2016 года на неделю, посмотрели объекты в Милане, потом приехали в Сан-Ремо, увидели помещение, в котором сейчас находится мой магазин. Прикинули, что было бы неплохо заниматься магазином. Собственно, так и родилась идея. Эти же люди помогли с магазином, с его организацией, становлением, оформлением документов, сопровождая этот процесс практически «под ключ». Вот так это случилось. Я не вынашивала идею сколько-нибудь лет. Идея о самом переезде родилась, когда мы посмотрели на всё это, и нам сказали: «Если хотите этим заняться, то надо это делать сейчас». Мы с отцом посмотрели друг на друга и решили: «Ладно, давай!». Начали оформление документов. Всё тоже не шло гладко, но главное — результат. В мае мы поехали туда первый раз, а в сентябре я уже переехала. Я доработала лето в компании в Алматы, закрыв дела и передав их. В течение недели я закончила все проекты. Я очень хорошо помню этот момент. В пятницу я ещё работала, в субботу я собрала вещи и с одним чемоданом уже в воскресенье улетела. Я не сидела дома, не думала, не рефлексировала на тему того, как это будет, что же делать, как я себе это представляю. Нет. Переезд случился для меня третий раз в жизни. Впервые я переехала из Актобе в Лондон с двумя чемоданами. Потом я переехала из Лондона в Алматы, и потом уже из Алматы я приехала сюда. Я никаким образом не стрессую на эту тему. Наверно, для меня это нормальная ситуация. Это не случалось в первый раз. Мне уже доводилось полностью менять свой уклад жизни. И это не проблема. Во-первых, потому что мне ещё не так много лет. А во-вторых, после Лондона мне, в принципе, ничего не страшно. Потому что я оказалась там в 18 лет с двумя чемоданами без родственников и без никого, и всё как-то пошло, и пошло нормально. Ещё стоит отметить, что езжу я давно. С 11 лет я самостоятельно путешествую за границу. Я уезжала на месяц в составе группы и всегда была самостоятельным ребёнком. Меня отправляли и в детские лагеря и дома, и в других странах. И мои родители всегда были озабочены тем, чтобы я была самостоятельным человеком и не зависела от каких-то внешних факторов, за что им, конечно, большое спасибо. Потому что по-другому, если бы я выросла в тепличных условиях, я бы не смогла, наверно, с одним чемоданом рвануть куда-нибудь. И сейчас это, наверно, даёт свои определённые преимущества. Я не схожу с ума вдали от дома уже очень давно, да и никогда не сходила. Поэтому нормально. В Алматы я занималась маркетингом либо самостоятельно, либо в составе команды. Маркетинг и PR — вокруг это крутилась моя, если можно сказать, профессиональная деятельность. Недолго мне пришлось ею заниматься, но она немного пересекается тем, чем я занимаюсь сейчас, хоть и несильно. В Алматы было неплохо. Со временем мне понравилось там жить. Мне нравилась моя жизнь до определённого момента. Мне нравилось, что я могу пойти, куда угодно, заняться, чем угодно, поесть, что угодно. И количество новизны и движа! Алматы, конечно, этим прекрасна. По этому всему я очень скучаю. Есть две вещи в Алматы, по которым я скучаю в Италии — это люди, которые меня окружали, и движ, который эти люди создавали. Ну и вообще люди. Ты мог быть уверен, что в любое время дня и ночи найдётся куда пойти, найдётся чем заняться, что выпить, что поесть. И ограничен ты был, наверно, только своим бюджетом. Алматы, в этом плане — это то, чего мне здесь не хватает. Сан-Ремо — маленький город. В моём понимании, это деревня. Всего 56000 человек, где всё закрывается в 8 вечера, а по воскресеньям ничего толком не работает. Это меня немного бесит, но близость к Франции и возможность что-то увидеть и выехать имеют большое преимущество. Не сказать, что для меня наличие бара, где можно выпить в 2 часа ночи, является каким-то качественным определяющим моментом. Но, всё же, его наличие и возможность туда пойти — это очень хорошо. В Сан-Ремо не хватает молодёжи, в принципе, потому что это город пенсионеров и старых людей. К сожалению, в основном здесь живут либо старики, либо совсем школьники, либо люди с семьями. Поэтому с компанией мне пока здесь не очень везёт. Последней каплей в решении о переезде, наверно, стал мой приезд сюда и понимание, что всё это реально, и я могу это сделать, если приложу какие-то усилия. Наверно, важно было осознать, что переезд реален, если немного поднажать. Мне действительно надо принять решение о том, что я уезжаю. Мне действительно надо закрыть дела, найти себе замену и выполнить обязательства перед работодателем, но всё это реально. Важен угол приложения усилий. Когда я поняла, что дело упирается вот в такую-то сумму и вот в такие-то усилия, мне всё стало понятно. Честно, я долго не думала, потому что я всегда этого хотела, и если я просто приложу усилия и сделаю это, всё случится.

Почему вы с отцом решили открыть магазин? Думала ли ты ещё о каком-то бизнесе? Каково это — строить бизнес в совершенно другой стране?
У меня всегда была голубая мечта иметь какую-то кофейню, пекарню, ресторанчик, кондитерскую, короче — заниматься едой. Я люблю готовить, и у меня это, вроде, неплохо получается. Может быть, моя еда не какого-то ресторанного уровня, но явно получше, чем в столовке. Не «Каганат», но и не «Афиша», чтобы вы понимали (смеётся). Мне всегда хотелось кормить людей, потому что это именно то, что нравится. Вот такой вот я повар по состоянию души. Так говорил мышонок из «Рататуя». Если ты повар, ты кормишь людей, и у тебя такой склад ума. И мне всегда хотелось этим заниматься. Но организация любого ресторана — это ещё более проблематично. Потому что, как и везде, есть вопросы санэпидстанции, пожарной безопасности, разрешений, лицензирования. И я решила на первых порах не углубляться. Ну и вопрос инвестиций, а также времени, которое на это понадобилось бы. Исторически сложилось, что в Сан-Ремо проживает большая русскоговорящая община. Здесь уже был магазин, который закрылся за 2−3 года перед моим переездом. Почему не пошёл их магазин, сложно сказать. Но он закрылся. Мы пообщались с русскоговорящими людьми, живущими в городе, которых очень много, из Молдовы, Румынии, России, Украины, Болгарии, Польши. Нам подсказали, что большой спрос на такой магазин определённо есть. Мы долго думать не стали. Я пришла к пониманию, что строить бизнес в любой стране — это сложно и тяжело. Тяжело в том смысле, что без профильного образования, юридического, бухгалтерского, сложно понимать и знать какие-то вещи наверняка. Я где-то читала, что относительные знания самые опасные, потому что ты думаешь одно, предполагаешь одно, а, так как не знаешь наверняка, получается другое. С этим и пришлось столкнуться. Ещё примечательно то, что ожидания от собирательного понятия «Европа» у тебя одни, а на деле всё другое. Есть своя бюрократия, не менее грустная, чем у нас. Документами занимаются тоже долго. Любая организация, отвечающая за приём граждан, всё очень долго делает. Налоговая — долго. Миграционная полиция — долго. Всё долго, долго, долго… Итальянцы очень муторные и медлительные. Может быть, это наш менталитет такой? Когда ты пытаешься всё очень быстро сделать, потому что всё понимаешь: простой — это потеря прибыли, времени. Они к своему времени относятся гораздо проще. Этим и выражено такое отношение к отдыху. Например, в Италии никто не будет работать в выходные ни за какие деньги. Август здесь — закрытый месяц. Все отдыхают, и никакими деньгами это не исправить. Я не изобретала велосипед. Я не стартап с каким-то инновационным уникальным приложением или изобретением. Я взяла распространённую существующую модель и применила её к этим реалиям. Я даже не создавала что-то с нуля. Я познакомилась с женщиной, которая занимается в Милане тем же, и она помогла мне, помимо тех людей с документами, более конкретно с построением ассортимента, программным обеспечением. Это поставлено на поток. Русский магазин как явление жив в Европе, и люди туда ходят. И поставщики, по крайней мере, некоторые, борются за качество продукта, чтобы люди продолжали туда ходить, потому что крупный супермаркет есть крупный супермаркет, и с глобализацией против лома нет приёма. Поэтому важно, чтобы люди к тебе приходили, и ты предоставлял им качественный продукт. Стоит отметить и проблемы с языком. Итальянцы категорически не говорят по-английски, что для меня по-прежнему удивительно. В этой части, хотя бы, говорят по-французски, но мне это не облегчило ситуацию, потому что я говорю по-английски, по-немецки и лишь немного по-итальянски. Кстати, курсы итальянского я проходила в Алматы. Там есть потрясающий преподаватель итальянского языка, знающий своё дело и обучивший уже не один десяток студентов. Поэтому мне было не так сложно, как могло бы быть с нулевыми знаниями языка. Кстати, дизайн магазина разработали в Architect Buro в Алматы. Дизайнер — Дарья Шугаева. Нынешний внешний облик «Гастронома» был вдохновлён классической русской усадьбой. Весь дизайн отлично продуман и выполнен в духе Российской Империи ХIХ века. Для магазинов такого типа обычно не принято париться с дизайном, но я хотела, чтобы всё было сделано красиво и со вкусом.

А если говорить об ошибках и об опасности относительных знаний, что ты вынесла из всего этого для себя?
Просчёт, просчёт, просчёт, просчёт! (смеётся) Я имею в виду финансы и начальные инвестиции. Каких-то конкретных ошибок с вложенными суммами и выхлопом я не назову. Я бы сказала, что это больше общее ощущение. Дело даже не в финансах. Вот приезжаешь в Европу и думаешь: «Ну, заживём!». Нет, не заживём. Потому что здесь есть, безусловно, разные проблемы и социального характера, и политического характера, и организационного характера. Все эти проблемы такие же, как и у нас, просто уровень у них другой. Мне дают нормально работать. Меня не трясёт финансовая полиция, меня не трясёт санэпидстанция, меня не трясут пожарники, что является для ритейла вполне нормально ситуацией. Здесь мне дают работать и заниматься делами. Но налоги достаточно высокие. Я себе это представляла по-другому. Наверняка, надо уточнять и спрашивать, в какую сумму обойдётся то или иное. Вроде бы ты спросил, но не прикинул и, в итоге, потратил больше, чем хотел или планировал. Италия — это такая страна, куда нужно ехать не сколько с неограниченным бюджетом, сколько закладывать на 30% больше, чем ты думал. Это касается и затрат на аренду, и затрат на какие-то административные услуги. Например, услуги нотариуса тут нереально дорогие. Это сотни евро, просто чтобы нотариус подписал или заверил договор. Это от 900−1000 евро и выше. Просто чтобы он посмотрел договор и сказал, что всё ок. На визирование договора или на его регистрацию приходится тратить очень много. Услуги адвокатов и бухгалтеров тоже очень дорогие. У нас они белые воротнички, которые получают какие-то понятные деньги. И у нас в компаниях нормально держать юриста и бухгалтера. Здесь это только аутсорс из-за дороговизны. Найти толкового специалиста, который будет тебе всё объяснять, очень сложно. Люди, всё же, пользуются нашим незнанием языка, законов, порядков. Это, наверно, характерно для всех людей. Не только в Казахстане хитрят и пользуются доверием. Итальянцы делают точно так же. Кстати, это касается не только итальянцев как нации, любой человек, проживший тут сколько-нибудь лет, если захочет что-нибудь тебе впарить, он обязательно это сделает. К сожалению, это касается любых аспектов жизни здесь. Если есть возможность обмануть, то скорее всего, тут попытаются это сделать.
Насколько итальянцы интересуются ассортиментом твоего магазина? Или это актуально только для русскоговорящих?
Мой магазин занимается поставкой и продажей продуктов из Восточной Европы. Я не хочу, чтобы его называли русским. Во-первых, я не совсем русский человек. Во-вторых, человек, который у меня работает, не совсем русский человек. Мы русскоговорящие. И для меня это принципиально важно, чтобы люди понимали, откуда я, и не вешали на меня ярлыки, которые не имеют ко мне никакого отношения. Я из Казахстана, и для меня вопросы айдентики очень важны. Важно, чтобы люди знали, что есть такая страна, и там живёт много-много разных людей. И для остальных это по-прежнему открытие. Что это? Это как Афганистан? Это как Россия? А мы вот такие своеобразные люди, и это важно. Поэтому я не хочу, чтобы мой магазин был классическим русским магазином с матрёшками и самоваром, хотя я продаю и то, и другое, потому что я не могу их отсечь. Я хочу, чтобы люди понимали, что есть миллион других вещей и продуктов, которые для нас характерны. Я предпочитаю называть это «продуктами из Восточной Европы». И это написано на моей вывеске. Восточная Европа — это собирательное понятие. Мы продаём селёдку, икру, шпроты, типичные наши молочные и кисломолочные продукты. В той же Италии нет понятия «кисломолочные продукты». Есть разные сливки и другие вещи, но сметану они не производят и не едят. А вот те же французы, находясь в 20 километрах от того же Сан-Ремо, уже имеют и сметану, и творог. Не такие, как у нас, но тем не менее. Мы постарались подобрать весь ассортимент из обычного магазина. Это и сушки, и пряники, и печенье, и зефир, и суфле, и вафли, и овощные продукты, типа солёных огурцов или помидоров, икры кабачковой или баклажанной, и сырочки, и мороженое, и пельмени, и квашеная капуста, и наш алкоголь и т. д. Захаживают в магазин и итальянцы, и те, кто как-то сопричастен к русскоязычной общине, и те, кто имеет какое-то любопытство, и те, кто когда-то посещал Россию или другие русскоговорящие страны, и у них осталась какая-то ностальгия по тем продуктам, которые они ели. Кто-то приходит конкретно за тархуном, кто-то приходит за икрой, кто-то приходит за водкой, кто-то приходит за огурцами. В Италии они не солят их так, как мы, только в уксусе, а у нас же делают рассол. Итальянцы не придут ко мне за колбасой и пельменями, потому что в этом вопросе они категоричны: если не итальянское, значит, плохо. Но за икрой, водкой, пряниками или печеньем точно придут. Обычно они выбирают уже знакомые им вещи. Я сделала для себя вывод, что большинство итальянцев не любят экспериментировать в еде. Если французы ещё готовы попробовать что-то новое, то итальянцы категоричны. Только как готовила мама!

Я из Казахстана, и для меня вопросы айдентики очень важны. Важно, чтобы люди знали, что есть такая страна, и там живёт много-много разных людей. И для остальных это по-прежнему открытие. Что это? Это как Афганистан? Это как Россия? А мы вот такие своеобразные люди, и это важно.

А что в жизни итальянцев удивляет тебя больше всего?
Меня удивляет размеренность, даже некоторая ленность. Но Южная Европа вся такая: Испания, Португалия, Греция. Много праздников, короткие рабочие дни. Это не Германия с её 60-часовой рабочей неделей. Ещё меня удивляет любовь к своей еде и культ еды, в целом. Итальянцы прям откровенно обожают поесть и строят весь день вокруг приёмов пищи.
Ты сказала, что идентифицируешь себя как казахстанку. А что для тебя значит быть казахстанкой или «быть из Казахстана»? Каково это — быть казахстанкой в Италии или в Европе, в целом?
Ощущения спорные. Досадно, что мало о нас знают. Но мы, объективно, мало для этого делаем. Я не считаю, что большие мероприятия способствуют такому узнаванию. А если будем известны как страна, которая победила коррупцию или дала классное образование и воспитала специалистов, или построила супер-медицину, то вот это способно выстроить имидж. Это повод для гордости. Я всегда восхищаюсь людьми, которые добиваются чего-то не благодаря, а вопреки. Недавно читала интервью на Buro 24/7 с казахстанцем, который работает поваром в ресторане Noma 2.0, одном из топовых в мире. Этот парень прошёл жёсткий отбор и теперь работает там. Это повод для гордости. Мы, не имея хороших профессиональных школ и институтов, способны породить какой-то талант. То есть, при всей нашей системе талант не умер, а, наоборот, во что-то вылился. Я считаю, что это не достижение страны, а достижение людей и их желание бороться не для, а вопреки. Вопреки тому, что нет информации, нет условий, нет инфраструктуры. Нет миллиона вещей. Но люди, всё же, ухитряются в условиях, где нет условий, создавать самих себя. И это для меня повод для гордости за наших людей. Такие люди, как он, работают в Силиконовой долине, снимаются в фильмах, становятся моделями и т. д.

Досадно, что мало о нас знают. Но мы, объективно, мало для этого делаем. Я не считаю, что большие мероприятия способствуют такому узнаванию. А если будем известны как страна, которая победила коррупцию или дала классное образование и воспитала специалистов, или построила супер-медицину, то вот это способно выстроить имидж.

Есть ли какие-нибудь стереотипы об итальянцах, которым ты находишь подтверждения или которые тебя просто по-настоящему бесят?
Первое, что я отмечу — двойственное отношение к женщинам. С одной стороны, это бесконечное обожание матерей, сестёр, дочерей, детей. И роль женщины в семье сложно переоценить, потому что «мама сказала», «мама сделала». Вокруг мамы итальянские мужчины создают очень много движений и шуток. Они делают так, как сказала мама, и живут с мамами до седых волос. И это вроде как норма. Они держатся за родителей долго и находятся в очень близких отношениях с ними. С другой стороны, это бесконечный харассмент на улицах. Это вообще часть их культуры, когда ты идёшь по улице, а тебе с другой стороны кричат о том, какая ты красивая. Это очень странно — женщин так уважают, когда они матери, но, с другой стороны, так похабно относятся. Кэтколлинг у них в культуре. Это всегда похоже на что-то в духе «Ну, а чего ты? Нормальная же у тебя задница, чего ты обижаешься?». Относительно глобального стереотипа об их страстности — не знаю. Не скажу, что это есть. Итальянцы, по большей степени, неамбициозны. И это меня очень удивило. У них долго вырастают. До 30 они вообще дети. У них нет ожиданий ни от себя, ни от кого-то ещё, что нужно поскорее чего-то добиться или что-то сделать. Их жизнь проходит не в стрессе. Этому посвящено очень много времени. Они делают всё, чтобы не быть в стрессе. Это чётко видно в короткой трудовой неделе и сиесте. Конечно, это можно объяснить, ведь летом здесь очень жарко, и трудно что-либо делать. Ну, а зимой-то что? (смеётся) Почему бы не работать нормально зимой, весной и осенью? Но вот нет. Они привыкли к тому, что нужно приготовить обед. Не разогреть его по-быстрому или взять бизнес-ланч и умять за час перерыва. Нет, в 12 ты закрыл свой офис, магазинчик или ресторан, пошёл домой, приготовил обед из двух блюд, у тебя паста и что-нибудь на второе, выпил бокальчик вина, может быть, поспал и к 4 часам дня, после чашки кофе, неспешно пришёл на работу. Причём, этот касается как работников каких-либо компаний и офисов, так и простых рабочих. Конечно, постепенно от этого отходят, но раньше, мне рассказывали, что отсутствовать на работе полдня было нормальной ситуацией. Киприоты, на моём опыте, абсолютно такие же. Я много раз была на Кипре и убедилась в этом. И для меня это абсолютно удивительно. У нас ты работаешь и в +40, и в -40, какой-то скидки на погоду или возраст не делают. Стереотип о пасте — это тоже правда. Любой приём пищи содержит макароны, любые. Тут миллион видов пасты. Любовь к своей кухне — это очень важно для итальянцев. Да и вообще любовь ко всему итальянскому. Кстати, итальянцы ксенофобы и имеют весьма жёсткую позицию в отношении к приезжим и мигрантам. Хотя, Папа благословил мигрантов и призвал к помощи нуждающимся, которые убегают от войны и приезжают в Италию, люди этому не рады, и им очень важны собственный покой и размеренная жизнь. Они очень сложно меняют привычки. Хотя, наверно это характерно для всех людей на планете, потому что никто не любит выходить из зоны комфорта. Ещё в Италии южане не любят северян, называют друг друга обидными прозвищами.

У нас ты работаешь и в +40, и в -40, какой-то скидки на погоду или возраст не делают.

А что касается твоего бизнеса, планируешь ли ты как-то его расширять? Возможно, магазины будут открыты в других городах Италии или, может, в других странах?
Я бы очень хотела открыть ещё один магазин, как минимум. Но ещё очень хочется сделать что-то другое. Я бы очень хотела иметь кафе или ресторан с уклоном в русскую кухню. Ведь нам есть что предложить людям, которые любят поесть, и гурманам. Я думаю, что доказательство тому — всплеск интереса к русской кухне, к старинным рецептам в Москве, в Петербурге, успех ресторана «КОКОКО». Новая русская кухня — это интересно. Можно брать традиционные русские ингредиенты и делать из них что-то новое. Можно использовать какие-то типы рыбы, характерные для нас, какие-то грибы, типы мяса и т. д. Нам есть чем гордиться, если говорить про русскую кухню. Даже если говорить про Казахстан. У нас есть много разных ингредиентов, но почему-то пока ни у кого не хватило навыков и фантазии сделать из них что-то современное и новое: мороженое из курта, что-то из верблюжьего молока. На Западе это точно встретили бы с восторгом, потому что там такого нет. Хорошая подача тоже имеет смысл. Я считаю, что у наших продуктов, безусловно, есть потенциал и есть будущее. И в качестве продуктов питания, и в качестве ингредиентов для высокой кухни. Более того, даже простые и понятные вещи будут, на мой взгляд, находить отклик у тех людей, которые не были знакомы с нашей кухней. Те же пельмени, те же манты имеют свои вариации. Я надеюсь, у меня когда-нибудь будет ресторан, где будут готовить домашнюю еду, которую готовили наши мамы и бабушки. Это вкусно, здорово и не дорого.
Есть ли, на твой взгляд, что-то общее между казахстанцами и итальянцами?
В любом случае, все мы люди. И везде есть и хорошие люди, и очень хорошие, и плохие. Итальянцы точно не отличаются от нас в своей человечности. Они, наверно, так же гостеприимны, как и мы, так же стараются помочь ближнему, будь то указание дороги и какие-то такие вещи. Они могут накормить тебя, спросить, как твои дела, поднять тебе настроение. Вот в этом у нас много общего.