Слышишь его впервые — зацепит мелодия. Во второй раз — текст. В третий — о боги, это лучшее, что случалось с моим мозгом за последние несколько лет! И если первые два варианта могут менять очередность, то третий всегда остается на своем месте.

С первой ноты ноги сами понесут танцевать, с первого слова губы начнут подпевать, с первого прослушивания — ваш плейлист заполнит Vladimir Zolotukhin и группа Cardio Beat. Или уже ZOLOTO? Мы задали себе этот вопрос и поняли, что самостоятельно ответить не сможем, поэтому связались с героем напрямую и узнали буквально всё, над чем ломали головы в процессе сбора материала. Приглашаем вас в невероятное путешествие по творческому пути молодого и дерзкого Владимира Золотухина:

Детство

Кем вы хотели быть до того, как взяли в руки гитару? (Скажем, хоккеистом)
Дело в том, что гитару в руки я взял довольно рано. Ну прям очень рано. Наверно, до шести лет. Мой дедушка какие-то азы мне показал: как зажимать струны и так далее. На музыку это было мало похоже, но, тем не менее, я тогда уже проявлял какие-то амбиции, с этим связанные. Мне казалось, что я могу уже что-то издавать, и ближе годам к восьми мои родители увидели, что я проявляю интерес к музыке и были не против, так что мои просьбы о том, чтобы развиваться дальше в этом направлении, они восприняли как призыв к действию и отдали меня в музыкальную школу.
По поводу того, кем я хотел стать, здесь очень кстати сказано «хоккеистом». Дело в том, что я, действительно, долгое время играл в хоккей: если в восемь лет я пошел в музыкальную школу, то в десять начал заниматься хоккеем. Играл за алматинскую команду лет до 18. Это было на довольно профессиональном уровне: две тренировки в день, поездки, сборы. Это был очень прикольный, клевый, интересный период в моей жизни, и вообще спорт, не только с точки зрения здоровья, а вообще с позиции каких-то жизненных азов — это клевая штука, когда ты учишься преодолевать физические сложности, и они потом помогают тебе преодолевать моральные и тому подобные дела.

Однако композиции Владимра не про спорт. Вообще, музыканту всегда сложно определиться с жанром своего творчества, загнать его в какие-то рамки. Рок-н-ролл, соул, хип-хоп — все это приходит и уходит, оставляя после себя элементы, из которых и складывается уникальное звучание. У каждого исполнителя собственный жанр. Поэтому остается только гадать откуда в его голове убойные ритмы и все эти хлесткие, но в то же время пластичные рифмы.

На что были похожи ваши первые песни?
На протяжении долгого периода времени я свои песни никому не показывал. Я начал сочинять с 13−14 лет, но понимал, что их качество оставляет желать лучшего. И те песни, которые я начал кому-то показывать, лет в 17, пришлись на период, когда в Алматы началась такая рок-н-рольная движуха, начали образовываться какие-то первые группы. Вот как раз годам к 17 я попал в такую околомузыкальную тусовку, выйдя из тусовки спортивной. Так или иначе, я все это время просто играл на гитаре и занимался музыкой в одиночестве, а тут вот попал в движуху, где кто-то разделял мои интересы. Это были какие-то романтические песни, сдобренные рок-н-рольно-алко-угарной романтикой, потому что тогда мы вообще, в принципе, пропагандировали эстетику лета 69 (Фестиваль «Вудсток» и песня Брайана Адамса «Summer of '69» — прим. «С») и такого олдскульного рок-н-рольного безбашенного отношения к жизни. Это все накладывалось на мое юношеское восприятие жизни и отражалось в творчестве.

Отрочество

Все, что происходит в детстве, конечно же, оказывает огромное влияние на становление личности и вектор движения жизни в целом. Это как отец Владимира Золотухина, ставивший ему песни Led Zeppelin и Deep Purple. Но что бы нам ни давали, раскладывать по полочкам и обретать понимание, в любом случае, приходится самому.

Если бы вы рассказывали о своем творчестве человеку, далекому от музыки, то как бы вы описали то, что делаете?
Творчество, в моем случае — это некая психологическая терапия. Мне повезло, возможно, больше других в том плане, что у меня есть какие-то музыкальные навыки, и я учусь прислушиваться к себе. У меня очень много вопросов к себе и окружающему меня миру. И творчество — это такая штука, где я создаю определенный мир, в котором я могу на эти вопросы ответить. Мои представления о мире я могу выразить музыкой.
Какие-то сложные жизненные вопросы, которые появляются на моем пути. Я могу немного облегчить их тяжесть с помощью того, что я, вроде как, себе объясняю с помощью творчества что со мной происходит.
Смысл этого всего — что есть, наверное, люди, которые не способны в силу каких-то причин на подобную творческую рефлексию, но они способны ответить на те же самые вопросы с помощью восприятия этого творчества. Может быть, даже моего. Поэтому мне очень приятно, когда после концертов ко мне подходят и говорят: «Вот, вы знаете, в какой-то период моей жизни мне очень помогла такая-то песня». В такие моменты я понимаю, что все это имеет, наверное, какой-то смысл.

К сожалению, не видя тех возможностей роста, которых хотелось бы самому, Владимир, как и многие, перебрался в Москву, однако, как и немногие, носит Казахстан в своем сердце. Ну и свояк свояка видит издалека.

Какие у вас отношения с Адилем Жалеловым и Нурланом Сабуровым — это чисто казахстанская туса на чужбине или вы просто люди с общими интересами?
Меня и с Адилем, и с Нурланом познакомил мой давний друг — Медет Шаяхметов, режиссер, который снял мне клипы на песни «Сверчки», «Не уходи», и, так или иначе, мы работали над некоторыми видеоприглашениями. В какой-то момент он приехал в Москву, начал заниматься своими съемками и показал Адилю мою музыку, ему очень понравилось, и мы как-то пересеклись, начали общаться просто за музыку, у кого какой движ и так далее. Затем, где-то через полгода, мне позвонил Медет и сказал, что есть идея собрать такую казахскую тусу в клипе Скриптонита на трек «Вечеринка». Когда начался предпродакшн и обсуждение, мы познакомились с Нурланом Сабуровым. Не то чтобы мы на выходных ходим пить пиво, потому что Адиль и Нурлан — это суперзанятые люди, которые сегодня здесь, завтра там. Скажем, мы просто знакомы.

Все мы вырастаем из себя в себя новых, ступая путем ошибок, укрепляющих дух и позволяющих встать пред лицом светлого будущего ни о чем не сожалея. Но это в идеале, на практике же у каждого из нас есть то, о чем мы бы очень сильно хотели рассказать себе в прошлом.

Что сказал бы Золотухин сейчас себе самому 10 лет назад?
Десять лет назад, когда я начал этим заниматься, я думал, что музыка, была у нас в Cardio Beat такая шуточка — это бухло и телки.
Но однажды, будучи на студии и готовясь к концерту, я сидел со звукорежиссером, когда вся группа была на сцене, и мы сводили концертную программу за огромным пультом. Куча кнопок. Куча шнуров. Вот тогда я заметил, что я никогда не думал, что вот так все это закрутится, что я буду сидеть в куче кнопок, в куче людей, проводов и тому подобное. Я думал, что музыка — это такой легкий путь из рек алкоголя и красивых легкодоступных женщин, а оказалось, все немножко иначе.

На что вы потратили свой первый миллион?
Музыка требует определенных затрат. Она очень затратна во всех смыслах. Нужны инструменты, оборудование, записи, нужно содержать команду, потому что, помимо группы, это звукорежиссеры, директора и так далее. На это я первый миллион и потратил. А может и все последующие.

Юность

Однако ключевой момент всего интеврью заключался в том, чтобы разобраться почему Cardio Beat, словно от прикосновения руки царя Мидаса, обратилась в ZOLOTO.

Новый виток вашего творческого пути привел к смене названия, или изменилось что-то ещё?
Все очень просто: был Cardio Beat, который сейчас находится в неком анабиозном состоянии. Вероятнее всего будет его возрождение в какой-то форме, пока не до конца понятно в какой, и я давал сольные акустические концерты как Vladimir Zolotukhin.
Когда мы на несколько месяцев уехали в дом в лесу записывать альбом и делать аранжировки, стало понятно, что это не совсем Cardio Beat, потому что это все-таки рок-группа, и не очень хотелось все это мешать. И по факту получилось, что это не совсем Vladimir Zolotukhin, потому что это больше акустическая история. Так или иначе, я был основным двигателем тех идей, которые впоследствии были воплощены. И на тот момент я заинтересовался электронной музыкой и каким-то иным звучанием. Многие из моих друзей меня сокращенно называют «Золото», и к моменту релиза я подумал, что это не Cardio Beat, не Vladimir Zolotukhin, может, назвать это ZOLOTO?

Вы не боитесь, что новое звучание не будет воспринято фанатами того самого рок`н`рольного саунда?
Нет, я не боюсь. Я сделал это, заведомо зная, что это не будет воспринято ни той часть аудитории, которая любила Cardio Beat, ни той частью аудитории, которая любила мои акустические концерты. Это звучание для, наверное, новой аудитории, которая любит немного другую музыку. Я это сделал абсолютно намеренно. Конечно, меня предупреждали, и сам я понимал, какие риски здесь есть, тем не менее, это все было сделано осмысленно.

ZOLOTO — это навсегда, или в будущем сердца стук может снова потребовать перемен?
Вопрос, думаю, тоже про Cardio Beat. Не знаю, но что-то мне подсказывает, что Cardio Beat в будущем все же будет существовать в каком-то своем виде, потому что, мне кажется, что энергетика, которая была в этой группе, сделает своё дело. Мы, рано или поздно, начнем по ней скучать и захотим снова рубить рок-н-ролл, потому что те ощущения, которые лично я испытывал в кардиобитовский период, я пока нигде их не нашел. Ну и мне кажется, что это хорошо.

Чего нам ожидать от вас в 2018 году и на ближайшем концерте 5 мая в Алматы?
Ожидать ZOLOTO. Ожидать такое электронно-гитарное звучание с некоторыми вкраплениями из моей акустической программы. Это то, что касается меня.
Также 5 мая будет много крутых гостей, на данный момент наиболее звонко гремящих в Казахстане. Пока не буду афишировать, потому что не все пока подтвердили свое участие, но я уверен, что люди, интересующиеся вообще музыкой, особенно музыкой в Казахстане, этих людей прекрасно знают. Это самые модные, самые актуальные ребята, которые делают новую музыку в Казахстане, чему я несказанно рад. Вообще, за последнее время в стране появилось очень много интересных музыкальных проектов, ну, в частности, в Алматы, и я стараюсь поддерживать связь с этой новой волной, потому что это клево.
Многие из этих ребят выступят на моем концерте 5 мая. Я всех по максимум приглашаю и думаю, что будет довольно интересно, как минимум.

Редакция «С» тоже приглашает всех на этот концерт и с нетерпением, вкупе с душевным трепетом, ждет новых песен молодого и дерзкого Владимира Золотухина.