Без сомнения, одним из самых обсуждаемых событий 2017 года стала реформа системы образования в Республике Казахстан. Момент, когда родители, обеспокоенные тем, что их детей стали учить непонятно чему, столкнулись с лингвистами, пытавшимися как раз объяснить чему, но у них не особо получилось. Реформа, по крайней мере пока, по большей части затронула обучение русскому языку, из которого, как заявляют разъяренные мамаши на форумах анонимные эксперты, путем максимального упрощения, собираются сделать придаточный язык. Кэтч не пишет по госзаказу, но давайте все же попробуем понять, что именно Министерство Образования и Науки не смогло донести до широких масс.

Правила — отстой

Общественность зюмо смутило отсутствие в учебниках грамматических, да и вообще любых правил. «Как так?» — спросите вы — «ведь русский язык без правил — не русский, да и не язык вообще!». Спокойно, оказалось, что правила все же есть, но если раньше ими пестрила каждая пятая страница, то теперь они скромно покоятся в конце разделов, в сокращенной форме. «Опять непорядок! Как же детки наши будут грамотеями расти, коли их грамоте не учат?». Ну, вообще-то, учат. Читать школота — читает, писать — пишет, но основной приоритет теперь ушёл в сторону умения грамотно мыслить.

Настало время, когда в школе стали преподавать не только нужное, но ещё и полезное. Ведь давайте на чистоту: пригодилась ли вам вся эта «расчлененка» (разбор слов и предложений на составляющие) после выпуска? О да, прямо видим картину того, как Вы, заполняя квитанцию об оплате ЖКХ, подчеркиваете одной линией слово «долг» и сверху подписываете — «подлежащее, выраженное безответственностью именем существительным».

«Но мы ведь… Правила же… Ну, надо…». С этим никто и не спорит. Надо знать, уважать и обращаться к ним в затруднительных ситуациях, но не вдалбливать в голову на протяжении теперь уже 12 лет. Существует 95% вероятность того, что все читатели, даже в свое время вызубрившие старые учебники от корки до корки, оказывались в ситуации, когда, встречая какое-то элементарное слово, впадали в легкий ступор, а затем, с мыслью «вроде было какое-то правило», писали его с ошибкой. Потому что вся грамота письма, на самом деле, складывается из, так называемого, образного мышления. Это когда вы что-то читаете, запоминаете написание слов, монтируете их образы в свой мозг, а затем выдаете безошибочное написание, если только оно не будет омрачено ситуацией, упомянутой выше. Не все с таким складом ума рождаются, но его можно сформировать. Как раз на это и заточена реформированная система.

Стремление к безупречному знанию правил — не путевка в успешную жизнь, а скорее атавизм, доставшийся в наследство от времен, когда всех стригли под одну гребенку, в надежде хоть чему-то научить.

Facebook, Ургант и «Пуськи бятые»

Ещё одной темой для холивара стала публикация Жанетты Бегахметовой в социальной сети Facebook, в которой она поделилась своими опасениями и предположениями на тему того, что курил автор, когда придумывал учебник. Дискуссия, развернувшаяся под постом, напоминала собрание посредственных педагогов, тоскующих по советскому режиму. За исключением пары-тройки светлых голов, обсуждение пестрит возгласами «А вот в наше время…», «Делают из детей послушную биомассу», «Пора переходить на домашнее обучение», «Автор, убейся головой об стену», и прочими экспертными заявлениями.

Подавляющее большинство комментаторов, воспитанные советской, однобокой одной из лучших, системой образования, готовы хоть сейчас пойти линчевать Сабитову (автора), Сагадиева и прочую королевскую рать, даже не попытавшись разобраться в мотивах реформы. Ну да, а зачем? Система, более-менее функционирующая уже около 100 лет, разработанная в тоталитарном государстве, успевшая несколько раз устареть, как-нибудь проработает и дальше. По ней учились мы, наши родители, их родители, значит должны и наши дети! И никто никак не возьмет в толк, что времена меняются, что изучать слова «хэштег» и «лайк» — это норма, что язык, как явление, существует только в среде людей, которые на нём говорят и среда эта, словно устье реки, меняется с течением времени.

Граждане царской Руси, после большевистской реформы, посмотрев на ЛУЧШИЕ В МИРЕ советские учебники, предложили бы высечь авторов розгой. Древляне, после прибытия Кирилла и Мефодия, посмотрев на язык в целом, тут же и сожгли бы их во славу Перуна. Всё меняется, и у всего есть на это причины: двух греческих монахов пригласили для усиления влияния церкви, чтобы легче было править народом; большевики упрощали церковный алфавит, чтобы повышать грамотность населения, чтобы через свои указы в печатных органах легче было править народом; Министерство Образования и Науки Республики Казахстан в кои-то веки, не в ущерб базовым знаниям, решило дать детям школу мышления и возможность сызмальства учиться складно свои мысли излагать, чтобы в дальнейшем эти дети стали деятельной и креативной молодежью, чтобы они видели подходы к проблемам, ныне скрытые от их родителей, пишущих опрометчивые комментарии в социальных сетях.

Нет ничего плохого в том, что в упражнениях присутствуют ссылки на сторонние материалы, например, к теме «Масленица» приурочено задание «Посмотрите в Интернете фрагмент передачи «Вечерний Ургант» — «Взгляд снизу. Масленица"”. Вспомните сами, как было проще учить те же самые падежи: раз за разом перечитывать таблицы с Именительным, Родительным, Дательным и т. д. или запомнить смешное предложение «Иван Родил Девчонку, Велел Тащить Пеленку»? Так и здесь: момент, который показался забавным, необычным или потребовал что-то кроме перелистывания страниц — останется в памяти на всю жизнь.

Там же останется и лингвистическая сказка «И-пызява», заставившая всех диванных экспертов кричать «Тарабарскому — бой», а тех, кто послабее, просто биться в истерике.

И, казалось бы, действительно, а не напызявились ли авторы? Но тут в игру вступает лингвистическая психология в совокупности с введением трёхъязычия, которые объясняют сие «безобразие» тем, что дети, да и вообще все люди, только начинающие учить незнакомый доселе язык, пытаются сопоставлять его строение со своим, искать закономерные сходства и различия. Такая практика увеличивает успехи освоения других лингв в разы, так что пользователи, хвастающие своей неспособностью понять этот текст — очередное доказательство, что система устарела и её нужно менять.

Почему убрали переоценки?

Во-первых, это бесполезно. Давно не новость, что оценки — не показатель знаний. Ведь почему-то круглые отличники заваливают итоговые тестирования и не поступают в престижные университеты, а троечники становятся суперуспешными бизнесменами, всю жизнь потом вспоминая, что в школе их незаслуженно принижали. В нашей стране оценивают за красивые глаза, за примерное поведение, за монотонную писанину, и очень редко — за творческий подход к выполнению задания, который как раз и является ключевым моментом в построении личности.

«А как теперь проверять учится ли мой ребенок, без оценок то? Раньше я его за пятерки хвалила, за двойки ругала, а теперь как?». А очень просто: проводите больше времени со своим чадом. Вместо часика залипания в социальных сетях (использование которых детьми вы так порицаете), спросите у ребенка, какие темы они проходили, чего нового он узнал, ведь со своим лучшим в мире образованием вы точно сможете дать оценку знаниям школьника. А потом задайте главный вопрос — нравится ли ему учиться? Внимательно выслушайте его, посмотрите на этот огонек в глазах и сопоставьте со своими воспоминаниями, когда на урок условной Марии Ивановны ну очень не хотелось идти, ведь там она снова будет орать как резаная, но прогулять нельзя, потому что тогда она поставит двойку и дома мама точно по голове настучит. Взвесьте на чаше весов «каторгу, через которую, скрежеща зубами, прошло не одно поколение, и вроде ничего, нормальные люди» и «дом знаний, в который идут с желанием учиться, но учиться не голимой орфографии, а пониманию мира и себя в нём».

Во-вторых, это больно. Независимо от того, какая цифра стоит у вас в аттестате, общество на вас давило. Кол — тiкай с городу, двойка — тупой, тройка — бездельник, четверка — можно было и лучше, пятерка — задрот. Не говоря уже о случаях, приводимых «во-первых».

Если всё ещё звучит неубедительно, то предлагаем Вам прочитать статью Дмитрия Волошина, старшего вице-президента управляющего компании «ПроОбраз», доступно объясняющего почему оценки не нужны.

В итоге, мы имеем два лагеря: людей, мыслящих объективно и людей, предлагающих автору «убиться головой об стену». Будем надеяться, что редакция Кэтча внесла хоть какую-то ясность и перетянула сторонников второго, к сожалению, несоразмерно большего лагеря, на светлую сторону.

P. S. Для тех, кто всё ещё недоволен, напоминаем: учебник — альтернативный. То есть, старые все ещё есть, а новые пока ещё только предложены как замена.